Первый час ночи… Собирался придти в десять… Гипнотизирую взглядом телефон, до рези, до боли на пересохшей слизистой оболочке, до белых пятен в глазах… Врубаю Апокалиптику в динамиках на полную мощность и шут с ними, с соседями. Наливаю виски в кофейную чашку. Падаю на диван. Закрываю глаза.

Когда-то я была женщиной, от которой не хотелось уходить. Я всегда была именно такой. И мне казалось, что останусь ею навечно. Со мной можно было сидеть до рассвета, потому что не хотелось расходиться. Пить вино. Петь песни под гитару. Разговаривать часами. Держать за руку. Хотеть поцеловать и бояться сделать это. Обсуждать все, вплоть до проблем расизма, вопросов легализации проституции, калорийности пива, пользы подростковой мастурбации и мультиков про Губку Боба. Со мной можно было часами стоять в подъезде, согревая теплыми губами замерзшие руки. Обмениваться бесконечными смсками «ни о чем». Ко мне боялись приходить, потому что можно было не уйти... Со мной можно было смотреть любое кино вечерами, а потом до хрипоты обсуждать его, пусть даже и комедию в духе «Американского пирога». Ко мне можно было приехать поздно ночью только потому, что мне снятся кошмары, и спрятать меня под одеяло от воображаемых пауков и сексуально озабоченных маньяков… Я была женщиной, от которой не хотелось уходить.

А теперь я стала женщиной, к которой не хотят уходить. И это страшно. Страшно от своей беспомощности. Не изменилось ничего. Я осталась такой же. Умной, интересной, порой грустной, порой веселой до одурения, порой ответственной, порой абсолютно безбашенной. Я сохранила чувство юмора, улыбку, длину ног и линии тела. Я не растолстела, не подурнела, не поглупела и не начала по вечерам вышивать крестиком мужу носки, а по утрам — громко петь в ванной и размахивать скалкой. Не изменилось ничего. Кроме одного незначительного факта. Я люблю… И из чужой, неизвестной, таинственной женщины я превратилась в резиновую куклу, каждый изгиб, каждая родинка, каждый поворот которой знаком до боли, и потому, увы, совсем не интересен. Со мной комфортно спать. Я буду ласкать тебя до изнеможения, до звездочек в глазах, до дрожи в коленях. А потом сделаю тебе массаж. Со мной комфортно просыпаться. Я принесу тебе кофе в постель, сделаю чудо-яичницу в «лукошках» и открою тебе сайт с футбольными новостями. А потом поцелую тебя в шею и швырну через голову твои трусы. Такая знакомая, простая, близкая. Совсем ненужная.

Забавно… Когда-то я была любовницей. Уводила чужих мужей. Которые просто не могли от меня уйти. И мне было смешно. Жена ему звонит… Подумаешь! Ну обещал быть в двенадцать. Ну пришел в четыре. Чего вопить-то? Неужели не ясно? Он просто не мог от меня уйти! А ты спи себе спокойно, явится муж когда-нибудь. Если я его отпущу, конечно. Вот сейчас мы с ним еще зажжем абсент в бокалах, станцуем стриптиз на балконе, доедим макароны руками из кастрюли, сидя на полу обнявшись и обмакивая их в изысканный лимонно-миндальный соус, докурим последнюю сигарету на двоих, скажем в сто первый раз: «Хочу быть с тобой». И он к тебе вернется, родная ты его жена. Ведь ты-то поешь по утрам в ванной дурным голосом и собираешься встретить его рассказом о повышении цен на молоко, при этом потряхивая сковородкой, а совсем не своим нежным телом в облаках шелкового пеньюара. А я другая. От меня не хочется уходить.

И все это было… Возможно, пришло время платить за свое бездушие…

Звонок в домофон. Пришел.

Нет, я не буду трясти скалкой. Ругаться. Плакать. Обижаться. Вести душевные разговоры, периодически пытаясь вывести тебя из блаженного сна. Я даже не знаю, сколько сейчас стоит молоко. Честно. И я даже не скажу тебе, что сегодня сама купила себе белую розу в хрусткой обертке, пушистого мишку с сердечком в лапах, коробку «Рафаэлло» и бутылку виски. Просто потому, что захотелось увидеть на прикроватном столике свежий цветок в лучах рассветного солнца и алое сердечко в лапках игрушечного медвежонка. Дура? Ну и пусть. Я же не расскажу тебе об этом.

Я просто дам тебе тапочки. Уложу. Укутаю. Прижмусь к теплой загорелой спине. Слегка пну, если будешь храпеть. Поцелую в седьмой шейный позвонок, который безошибочно найду даже в темноте, и маленький шрам между лопаток. Поставлю бутылку колы около кровати. А потом налью себе еще виски. Тихо-тихо открою окно, чтобы не разбудить тебя. Покурю. Возьму ноутбук и уйду на кухню. Надо работать. Завтра надо сдавать проект. Надо, надо, надо… А еще надо поставить вариться куриный бульон. Завтра сварю тебе вкуснявый суп. Завтра, завтра, завтра… Завтра разбужу тебя нежным поцелуем. Если не поможет, укушу за нос. Принесу кофе. Даже, черт возьми, поглажу тебе джинсы, хотя ненавижу гладить. Да хоть шнурки поглажу! Но это ничего не изменит. Истина проста, как жизнь.

Я просто тебя люблю. А ты меня просто нет.

Любимая, спокойной ночи! Я безумно соскучился по тебе за этот день! Ты устала, отдыхай, не думай о заботах! Ложись поудобней в кровать, я расскажу тебе на ночь волшебную сказку! Отбрось мысли дня и приготовь ушки!

Ты просыпаешься в отличном настроении, ни работа, ни учеба, ни что другое не волнует тебя - отпуск! Незнакомая комната напоминает сказочный домик. Ажурные занавески, шелковые простыни на пуховой перине, волнующий аромат любимых цветов... Где я?

Распахиваешь резные двери и оказываешься у кромки лазурного океана! Великолепие пейзажа завораживает и манит. Ты бежишь в прозрачную воду, полную невероятных и невиданных рыбок, кораллов, звезд. Теплая вода ласкает твое нежное тело, смывая первоначальное изумление, ты счастливо улыбаешься.

Вдруг оборачиваешься на знакомый голос - это я! Картина меняется. Я сижу за столиком модного ресторана и зову к себе. Ты бежишь, как была, в купальнике, но переступив порог, он превращается в роскошное платье, подчеркивающее твои обворожительные формы. В ночной сказке можно все! Блаженное утро перетекает в изысканный вечер. Звуки живой музыки приглашают танцевать, и мы целуемся и кружим в объятьях друг друга, приковывая восхищенные взоры окружающих.

Страница переворачивается, и мы вдвоем бежим по тому же берегу. Мокрые и счастливые, одни на всем белом свете! Такие родные! Струящийся со скалы водопад останавливает нас. Устремляясь под его воды, ты раздеваешься, одежда, падая, превращается в цветы. Я подбираю их и бросаю в бурлящий поток. И вот уже вместо воды, со скалы идет нескончаемый ливень из лепестков самых прекрасных цветов. Это все тебе, любимая!

Вновь шелест страниц. И мы на карнавале! Музыка заставляет присоединиться к танцующему, хаотичному людскому порыву. Все кружится, становится с ног на голову, бьют бубны, бьют, не жалея осушенные бокалы, трубят трубачи и трещат кастаньеты... Безумная и бездумная радость овладевает нашими телами, и мы смеемся, смеемся... «Бежим отсюда!» - кричу я. «С тобой, хоть на край света!» - отвечаешь ты.

Мы вновь в нашем раю. Мудрый океан баюкает нас рокотом волн. Небо усыпано яркими звездами. Смотри! Они зашевелились! На темно-синем небе самые красивые звезды сложились в слова: «Я счастлив! Я люблю тебя! Будь со мной всегда!»

Сказка подошла к концу, а наша любовь только начинается! Сладких снов любимая!

Сначала они задают сочинение на тему "Ваше мнение о персонаже", но затем ставят "двойку", так как ваше мнение неверное. Или кратко о всей российской системе среднего образования

Землю - крестьянам, власть - Советам, фабрики - звёздам, а мне Лексус и бусики!

На вопрос "Ты где работаешь?" нужно вместо "Я сейчас не работаю" отвечать "Я могу себе позволить не работать", и вот ты уже не безработный неудачник, а солидный человек.

Быть за сотни, тысячи километров друг от друга… Не видеть, не слышать, не получать писем…

И вдруг услышать зов… Странно, невероятно…

Услышать – и откликнуться.

И прикоснуться – не к телу, а к душе…

И погладить, и почувствовать, как ты оттаиваешь, как все, что тревожило, становится таким глупым и смешным, и понять, что все это – не странность, а то, что так необходимо…

И не рассказать, и не объяснить никому. Да и надо ли?

Кто не ведает такого, тому не понять, как можно услышать другого, как можно отдавать нежность, а кто-то ее чувствует и согревается на нещадном ветру Вселенной.

Смешно? Никто не поверит? Да не все ли равно, что думает об этом толпа?

Пусть она считает свои бумажки, называемые деньгами, трясется над златом, и – завидует, вечно голодая.

Какое дело мне до них? Когда любишь – не за что-то, а просто, когда хочется отдавать, ничего не ожидая в ответ, и желая только одного – чтобы услышать, когда нужна, чтобы прикоснуться, чтобы погладить, чтобы – ты почувствовал…

Быть на одной волне, и тогда – все обязательно получится…

Быть на связи – нематериальной, нереальной, невидимой, но самой крепкой, но самой надежной, без помех и сбоев…

Просто – погладить, и понять без слов, сквозь расстояния, преодолев скованность души, дотронувшись до сердца и ощутить его тепло, и согреться, желая согреть тебя…

- Какие у тебя планы на сегодня?
- Ты! (с)

Она стояла, вжавшись в холодный кафель. Потрескивание лампочки разрывало тишину. Его дьявольские глаза съедали ее заживо. Девушка знала, что еще пару секунд и бешеный зверь сорвется с цепей, растерзает не только ее тело, но и душу. Глаза в глаза и мурашки бегут по ее позвоночнику, комок в горле и не хочется шевелиться, дышать.

Ему нравилось наблюдать, как напрягаются ее скулы на лице, как сжимаются пальцы в кулаки, как она отчаянно облизывает быстро высыхающие губы. Нервничает. Определенно это его заводит. Она дышит глубоко и прерывисто, а он может даже видеть, как лихорадочно бьется ее сердце. Испарина на лбу, капельки пота в ямочке на шее и уже ничто не сможет остановить его.

Опирается о холодный кафель, молясь, и надеясь. Хотя молитвы и надежды уже ей не помогут. Душа в той же тьме, что и его. Видимо они хорошо устроились на раскаленном угле, и мирно попивают холодный виски, наблюдая, как два тела играют в кошки-мышки.

На лице у него играет ухмылка, джинсы опущены чуть ниже бедер и глаза сверкают, словно раскаты молнии. Когда-нибудь она привыкнет, когда-нибудь она сама будет стоять напротив него с плеткой, когда-нибудь у нее будет преимущество, а он просто будет наслаждаться, как его маленькая рабыня стала Богиней. А пока...

Она пытается не моргать, ведь знает, что за долю секунды он может уже быть вплотную к ее телу и тогда все полетит к чертям. Тогда она сдастся и не пожалеет, тогда она опять будет его. А сейчас, пока он на расстоянии вытянутой руки, она может верить в свою силу его оттолкнуть. Только вот внутри все сжимается и судороги сводят низ живота и все тело молит о пощаде. А ей все кажется, что она может противостоять ему.

Его руки напрягаются, он чувствует запах ее тела. Он улавливает феромоны ее жажды. Он может лишь протянуть руку и она его. Но эта игра его завораживает, он хочет, чтоб она изнемогала от духоты и электрической атмосферы вокруг них.

Конечно, она знала, зачем он выбрал эти четыре стены в белый кафель, потрескивающую лампочку посредине потолка, и какую-то железную каталку. Она загнанный зверек в клетке, она игрушка для его потех, но сегодня ее единственный шанс сбежать.

Опять эта чертова улыбка касается его губ, глаза наполняются теплом и светом, руки расслабляются, и он вальяжно в шаг преодолевает расстояние между ними. И уже обжигает дыханием ее влажную кожу. Мягкие ладони почти невесомо касаются щеки, большим пальцем задевая нижнюю губу. Ее глаза полуоткрыты, дыхание учащается. А движения продолжают путь по изгибам шеи и плеча, опуская лямочку белой майки. Она дрожит под его властным телом. А он улыбается, его переполняет нежность, ласка, которую он хочет отдать ей и только ей. Он знает ее страх. А она скрывает желание. Боится и хочет.

Вторая рука пробирается под майку и его горячее тело уже полностью прижимает к стене ее хрупкий стан. Еле уловимый стон вырывается из ее груди. Он опять играет в свои изощренные игры. Дразнит, издевается, волнует, возбуждает.

- Привяжи меня, чтоб я не сбежала... - хриплым голосом она шепчет ему.

Запах желания и похоти витает где-то над их головами. Он смеется, зажимая ее горло рукой и указательным пальцем поглаживая за ухом. Ее тело поддается ему навстречу, пульс зашкаливает и воздух заряжается. Уже понятно, что ремни и узлы на руках не нужны, она и так никуда не уйдет. Ноги ватные, сознание затуманено. Есть только он и она.

- Туже...

Теперь она полностью в его власти. Трусы на полу и его довольный взгляд кота объевшегося сметаны. Он опьянен ее притяжением, ее покорностью и бунтом в душе. Он владеет каждой ее клеточкой. Каждый кусочек ее кожи отвечает на его прикосновение. И она распознает отпечатки его пальцев и принимает в свою базу данных. Рука скользит по внутренней стороне бедра, чувствуя влажность. Его ласки как ток по нервам, все натянуто, словно оголенные провода. И вот-вот будет короткое замыкание.

Она сама расстегивает ему ширинку, джинсы спадают на пол и он нагой прижимается к ней. Вот этого он и ждал, для этого он играет, чтоб она забыла про страх, чтоб могла сама коснуться его раскаленного тела.

Свет от лампочки потихоньку тускнеет. Их тела намагничены, они выбивают пробки в радиусе километра. Он касается ее низа живота. В ушах шумит кровь, дыхание хрипит. Его взгляд прикован к ее пересохшим губам и кончику языка, который касается их. Теперь улыбается она, наслаждаясь его напряженностью.

- Ниже... - голос на выдохе.

Бедра сами подаются его движениям. Она прижимается к нему, откидывая голову от удовольствия, крепко держась за его руки. Чуть слышный крик и его стон. Он улыбается, чувствуя, как ее тело таит, оно растекается, она как пластилин отпечатывает каждое его движение. Дыхание громкое. Губы сами раскрываются в ожидании его языка, она опять их облизывает. Понимая намек, он целует каждый сантиметр ее шеи. Тело покрывается мурашками. Его язык находит ее.

Лампочка трещит от перенапряжения. Он подхватывает ее за бедра, подсаживая на себя, руки крепко держат талию, ее горячая спина облокачивается о холодный кафель.
Идет пар.
Напряжение растет и гаснет свет.